«Меня зовут психологом, неправда,
я лишь реалист в высшем смысле,
то есть изображаю все глубины души человеческой».
Ф.М.Достоевский. 1880

Федор Михайлович Достоевский со студенческих лет был любимым писателем Ильи Глазунова, с которым у него много общего во взглядах и мировоззрении. Художника нередко называют «Достоевским в живописи» за разработку созвучных философии писателя нравственных идей. «Проблема Достоевского действительно трудна, сложна и мучительна… Но для того, в ком горит желание найти ответы на «проклятые вопросы» человеческого бытия и судьбы России, в которую он так свято верил, Достоевский становится спутником всей жизни – мучением, загадкой, утешением», – так характеризовал его творчество Илья Сергеевич Глазунов.

Мало кто из художников создавал портреты Достоевского с такой любовью и проникновенностью. Илья Глазунов создавал их многократно. Первый из них относится к 1956 году, последний закончен в 2010 году. В них художник стремился воплотить характер и образ писателя: «Достоевский… Большой лоб с могучими, как у новгородских соборов, сводами надбровных дуг, из-под которых смотрят глубоко сидящие глаза, исполненные доброты и скорби, глубокого раздумья и пристального волевого напряжения. Болезненный цвет лица, сжатый рот, скрытый усами и бородой. Его трудно представить смеющимся».

Илья Сергеевич начал работать над иллюстрациями к произведениям писателя еще в те годы, когда труды Достоевского были фактически запрещены в Советском Союзе. «Не скрою, работать над иллюстрациями к Федору Михайловичу Достоевскому было для меня великим мучением и творческой радостью – ведь он, как никто, чувствовал и воплощал тайну жизни и смерти», – говорил художник. Первыми работами Ильи Глазунова, посвященными прозе писателя, стали графические портреты главных героев романа «Идиот» − князя Мышкина, Настасьи Филипповны и Рогожина.

Основой для создания графического образа князя Мышкина послужила фотография дяди Ильи Глазунова Константина Прилуцкого 1907 года. Его в семье называли князем Мышкиным. Стоит отметить, что образ не является портретом дяди художника, а точно соответствует строкам романа: «(Князь Мышкин) был молодой человек… лет двадцати шести или двадцати семи, роста немного повыше среднего, очень белокур, со впалыми щеками и с легонькою, востренькою, почти совершенно белою бородкой. Глаза его были большие, голубые и пристальные; во взгляде их было что-то полное того странного выражения, по которому некоторые угадывают с первого взгляда в субъекте падучую болезнь. Лицо молодого человека было, впрочем, приятное, тонкое и сухое, но бесцветное…» Иллюстрация Ильи Глазунова послужила вдохновением для режиссера Ивана Пырьева: грим для актера Юрия Яковлева на роль князя Мышкина в экранизации романа 1958 года был сделан на основе этого образа.

Сложный по внутреннему содержанию образ Настасьи Филипповны Достоевский представляет читателю, как женщину необыкновенной красоты: «ослепляющая красота была даже не выносима, красота бледного лица, чуть не впалых щек и горевших глаз; странная красота!» Воплощая в графике этот портрет, Илья Глазунов писал, что «в мировой литературе нет более сложного и волнующего образа, чем Настасья Филлиповна. Она как больная птица, не могущая лететь; она и жертва, и насильница». Особое состояние души, с такой любовью переданное художником в ее взгляде, поражает и притягивает зрителей. «Она загадочна, как загадочна вообще душа женщины. В ней переплетается образ «красоты страшной силы» с мистическим реализмом странности изломанной любви, преданности, своеволия, истерического грозового накала страсти – словом, все, что было свойственно женщинам, которых любил Достоевский. Это был его тип женщины…», – говорил Илья Глазунов.

Могучим контрастом князю Мышкину противопоставлена фигура одержимого в своей страсти, беззаветно, до смертной черты любящего женщину купца Рогожина. «Думая над этим образом, я почему-то нашел некоторые его черты в фактуре лица у друга художника моих юных лет. Жил он тогда, словно по совпадению, недалеко от Подъячевской улицы, на берегу канала, в районе, где томились, любили и страдали многие герои Достоевского», – вспоминал Илья Глазунов. Характер и темперамент Рогожина виртуозно переданы художником: нахмуренные брови, поджатые губы, взъерошенные волосы и пристальный взгляд, направленный прямо на зрителя.

В 1970 году Илья Глазунов создал цикл графических работ, посвященных произведению Ф.М.Достоевского «Белые ночи». «Приступая к своим иллюстрациям «Белых ночей», я, влюбленный в Петербург, где родился и вырос, хотел, в отличие от Добужинского, почувствовать и показать образы Мечтателя, Настеньки, соперника Мечтателя, что считал главным в этой удивительной повести, своим трагическим лиризмом отличающейся от других произведений писателя. Реальность мечты и ирреальность окружающего мира – перед моими глазами вставала призрачность и красота белых ночей, где почти нет разницы между закатом и восходом северного солнца, превращающего петербургские кварталы Достоевского в мираж. И как любил я в юности в белые ночи блуждать по тихим кварталам, где зеленая вода каналов отражала ночной пустынный город, ощущая свое одиночество…», – писал Илья Глазунов. Большую часть иллюстраций художник выполнил пастелью, нежные голубые оттенки которой помогли ему передать романтическую атмосферу белых ночей. Сегодня эти работы хранятся в галерее Ильи Глазунова и в собрании Русского музея.

Работая над графическим образом Мечтателя, Илья Глазунов вспоминал, что он также старался передать частицу своей души: «Это вы себя рисовали?», – спрашивали потом многие. «И да, и нет», – отвечал я». Он сам бродил, как Мечтатель, по петербургским каналам и верил в реальность мечты, живя в повседневных буднях. «Я бы на вашем месте не искал натуру для Мечтателя. Нарисуйте себя. У вас самого лицо петербургского мечтателя», – говорил писатель Н.П.Анциферов. Знаменитый итальянский режиссер Лукино Висконти, ставший другом художника, хотел создать новую экранизацию повести «Белые ночи», в главной роли которого видел только Илью Глазунова. К сожалению, советское Министерство культуры отказалось выпустить художника за границу.

Воплощая образ Настеньки, художник хотел создать психологический портрет, показать зрителю лицо героини повести, которая ждет своего Мечтателя, а думает о другом, которого любит, дать возможность прочувствовать этот образ. «Я старался увидеть Настеньку, стоящую у такой же решетки канала, где на противоположном берегу навис мост со знаменитыми крылатыми львами», – вспоминал Илья Глазунов.

После завершения работы над «Белыми ночами» Ф.М.Достоевского Илья Сергеевич Глазунов приступил к иллюстрациям к повести «Неточка Незванова». Ф.М.Достоевский был убежден, что если человек рожден с благородной душой, то эти качества дадут ему духовную силу выстоять, выжить и победить в любых жизненных условиях, как бы они не были тяжелы и казались безысходны. Все иллюстрации И.С.Глазунова проникновенно воплощают идеи великого Достоевского. Резкая социальная контрастность жизни, переданная порой в трагических судьбах, переводится художником из литературы в зримый образ изобразительного искусства.

Вдохновением для художника послужил Петербург. «Бродя по Петербургу, я долго искал интерьеры, похожие на дом князя и, наконец, во дворце Юсупова, который был тогда Домом ленинградского учителя, наткнулся на мрачную мраморную лестницу, которую освещал сумеречный свет высокого окна. Так интерьеры юсуповского дворца помогли мне в решении передачи многих жизненных ситуаций Неточки в доме князя», – писал Илья Глазунов.

Воплощая образ маленькой Неточки, Илья Глазунов создал не один подготовительный рисунок. В поисках модели он всматривался в лица людей, которых встречал на улице вблизи своей мастерской. Илья Сергеевич был убежден, что художник, когда он работает над определенной темой, должен обязательно оттолкнуться от живой реальности образа, найти в человеке искомые черты. «Однажды я сидел в отчаянии у мольберта, разглядывая свои рисунки. Закрывая глаза, я видел внутренним взором и ощущал образ Неточки, но не мог найти его зримого воплощения. <…> Раздался звонок в дверь мастерской: на пороге стояла она… Неточка. Маленькая девочка смотрела на меня встревоженными серьезными глазами… Меня переполняла радость: теперь я был уверен, что образ Неточки, благодаря личику этой девочки, будет воплощен. Я нарисовал ее в профиль и в фас».

Работа над образом Княжны Кати наоборот далась художнику достаточно легко и быстро. Кукла Пьерро в ее руках – кукла, которую видел в детстве художник. «Работая над этими иллюстрациями, я еще более полюбил и узнал красоту русских интерьеров и мебели той поры, когда жили герои произведений Достоевского», – вспоминал художник.

«У проруби» – одна из лучших иллюстраций к «Неточке Незвановой». Вечереет, над громадами петербургских домов закат, какая-то необъятная пустынность одиночества, излучающая холод и ветер. На переднем плане, неподалеку от черной проруби, у покосившегося уличного фонаря, скорбная фигурка маленькой девочки и рядом с ней без шапки, обхватив голову руками, – ее несчастный отец. «Мы шли с четверть часа; наконец он повернул по скату тротуара на самую канаву и сел на последней тумбе. В двух шагах от нас была прорубь. Кругом не было ни души».

Повесть «Записки из мертвого дома» занимает исключительное место в творчестве Ф.М.Достоевского. Произведение написано на основе воспоминаний писателя о событиях, которые он видел и слышал во время каторги в Омской остроге. «Представить весь наш острог и все, что я пережил за эти годы, в одной наглядной и яркой картине», – так формулировал цель будущей книги Достоевский. Один из таких моментов виртуозно передал Илья Глазунов в иллюстрации «Милостыня»: «Помню, как я в первый раз получил денежное подаяние. Это было скоро по прибытии моем в острог. <…> Увидя меня, девочка закраснелась, пошептала что-то матери; та тотчас же остановилась, отыскала в узелке четверть копейки и дала ее девочке. Та бросилась бежать за мной… “На несчастный”, возьми Христа ради копеечку!” – кричала она, забегая вперед меня и суя мне в руки монетку. Я взял ее копеечку, и девочка возвратилась к матери совершенно довольная. Эту копеечку я долго берег у себя».

Самой поразительной особенностью героев романов Ф.М.Достоевского художник считал то, что все они являются идееносцами, «душа и совесть которых находятся в постоянной борьбе за овладевшую ими социальную, философскую, но прежде всего нравственную идею». Эта черта нашла яркое выражение в образе главного персонажа романа «Преступление и наказание» Родиона Раскольникова. Илья Глазунов представил героя в момент сюжетной завязки еще до совершения убийства: Раскольников бредет по оживленной площади, размышляя, оправдывает ли благородная цель преступное средство, и относится ли он к типу людей, «право имеющих». Атмосфера шумной и беззаботной жизни горожан противопоставлена предельной концентрации мысли на лице Раскольникова. В его портрете художнику удалось убедительно передать его душевное состояние на пороге рокового момента жизни и непомерную гордыню, толкнувшую на чудовищный эксперимент.

В 1982 году Илья Глазунов создал иллюстрации к роману «Братья Карамазовы». В них поражает воплощение столь разных по своему духовному складу братьев. «Мне представляется, что братья Карамазовы – это воплощенные идеи, которыми определялось духовное бытие России, неустанно и противоречиво ищущей пути к свету и смыслу жизни. Православие – это судьба Алеши. Дмитрий – это страсть к жизни с его «половодьем чувств». Иван – это атеизм и, естественно, попрание евангельских законов о добре и зле. Без Ивана ведь не было бы и Смердякова, убившего их отца. Проповеди Ивана своему брату по отцу, лакею Смердякова, можно сравнить с действиями героев романа «Бесы»: «Все дозволено!» А если все дозволено, значит Бога нет», – писал Илья Сергеевич в своей книге «Россия распятая».

Илья Сергеевич остается верен стилю, ставшему таким, узнаваемым в наши дни и характерным только ему, использует любимые материалы – уголь, черный соус и пастель. Отличительная черта этих работ – многообразие портретных образов и отход от чрезмерной повествовательности. Художника, как и писателя, интересует изучение самих героев романов, индивидуальные особенности, характер и душа. «Поражало, что у Достоевского все его герои, несмотря на их жизненно-индивидуальную психологию, – идееносцы, люди, душа и совесть которых находятся в постоянной битве за овладевшую ими социальную, философскую, но прежде всего нравственную идею, четко очерченную писателем в каждом персонаже», – писал Илья Глазунов.

Один из центральных женских образов романа, раскрывающий трудные взаимоотношения братьев Карамазовых – красавица Грушенька. Сложный образ Грушеньки с такой любовью и очарованием воплощен художником. Портрет точно отражает характеристику образа в романе: «румяная, полнотелая русская красавица, женщина с характером смелым и решительным, гордая и наглая, понимавшая толк в деньгах, приобретательница, скупая и осторожная, правдами и неправдами, но уже успевшая, как говорили про нее, сколотить свой собственный капиталец. В одном только все были убеждены: что к Грушеньке доступ труден».

Воплощая образы главных героев романа «Братья Карамазовы» Илья Глазунов создал много подготовительных рисунков с натуры. Для портрета Ивана Карамазова ему позировал Николай Коншин. Он мечтал стать актером, ходил в длинной белогвардейской шинели. «Его лицо запомнилось мне своей выразительностью», – вспоминал Илья Сергеевич.

В романе Достоевский не дает детального описания внешности Ивана Карамазова. Его облик формируется у читателя через сцены произведения, описания его отдельных черт, фраз и поведения: он угрюмый, неразговорчивый, скептический наблюдатель: «…Приблизился как-то удивительно медленно, ни на кого не глядя и опустив даже голову, точно о чем-то нахмуренно соображая. Одет он был безукоризненно, но лицо его, на меня, по крайней мере, произвело болезненное впечатление: было в этом лице что-то тронутое землей, что-то похожее на лицо помирающего человека…».

В художественной ткани произведения нередко звучит мысль о значении духовной внутренней силе. Образ Алеши Карамазова предстает как ее олицетворение, устремленное к идеалу. «Он просто ранний человеколюбец, и если ударился на монастырскую дорогу, то потому только, что в то время она одна поразила его…Он был в то время даже очень красив собою, статен, средневысокого роста, темно-рус, с правильным, хотя несколько удлиненным овалом лица, с блестящими темно-серыми широко расставленными глазами… весьма задумчивый и, по-видимому, весьма спокойный».

Носителем православия, излучавшим светоносные идеи добра и любви, был старец Зосима, у которого проходил послушание Алеша Карамазов. «Про старца Зосиму говорили многие, что он, допуская к себе столь многие годы всех приходивших к нему исповедать сердце свое и жаждавших от него совета и врачебного слова, до того много принял в душу свою откровений, сокрушений, сознаний, что под конец приобрел прозорливость уже столь тонкую, что с первого взгляда на лицо незнакомого, приходившего к нему, мог угадывать: с чем тот пришел, что тому нужно и даже какого рода мучение терзает его совесть», – говорится в романе. Старец Зосима изображен в своей келье, где мерцают лампады перед иконами Богоматери и святых угодников Божиих. Художнику удалось передать силу взгляда старца Зосимы. По технике исполнения это черный соус и уголь, который, благодаря богатству и насыщенности тона, сопоставим с цветовыми решениями, присущими виртуозной технике исполнения Ильи Глазунова.

Роман «Бесы» был написан Ф.М.Достоевским под впечатлением от происходивших и нараставших в России революционных потрясений. Непосредственным прообразом сюжета стало вызвавшее большой резонанс в обществе дело об убийстве студента Ивана Иванова, задуманное нигилистом и революционером С.Г.Нечаевым.

Сопереживая с великим провидцем и писателем, создавая галерею образов «бесов», Илья Глазунов порой лаконичен в деталях, однако эмоциональная характеристика преобладает в них настолько сильно и впечатляюще, что зритель ощущает необычайное художественное воздействие романа. Важно отметить, что первые иллюстрации к роману были созданы художником в 1956 году, еще в студенческие годы, и многие сейчас уже и не помнят, что в советское время произведения Ф.М.Достоевского фактически находились под запретом. Но и на протяжении последующих лет Илья Глазунов вновь и вновь возвращался к работе над образами «бесов», создав поистине проникновенную галерею портретов.

Уже первая иллюстрация И.С.Глазунова «Смерть Шатова» к роману «Бесы» поражает зрителей своим чрезвычайным эмоциональным накалом. Это графическое произведение без преувеличения можно назвать одним из самых проницательных и тревожных образов романа, поражающих своим реализмом и глубиной психологических характеристик. Темные тона соуса и уголь усиливают драматизм звучания образа.

С удивительной точность Илья Глазунов смог запечатлеть и портрет одного из теоретиков революции Шигалева. Портретные характеристики, созданные Достоевским, с глубоким психологизмом отражены в иллюстрации: «В жизнь мою я не видел в лице человека такой мрачности, нахмуренности и пасмурности. Он смотрел так, как будто ждал разрушения мира, и не то чтобы когда-нибудь, по пророчествам, которые могли бы и не состояться, а совершенно определенно, так-этак послезавтра утром, ровно в двадцать пять минут одиннадцатого… Он произвел на меня впечатление зловещее».

Тема «бесов» проходит лейтмотивом через биографию главного героя-революционера Николая Ставрогина. Двойственность его натуры доведена Достоевским до предела критической мысли. Тонко прочувствовав этот образ, Илья Глазунов показывает зрителю человека с «холодной душой», его взгляд отражает полное безразличие и равнодушие, с полным отсутствием чувств. Его мысли и идеи сосредоточены на рассуждениях и стремлении провести эксперименты, пробы своих идей на других людях, а тайна его характера запечатлена на его лице: «Поразило меня тоже его лицо: волосы его были что-то уж очень черны, светлые глаза его что-то уж очень спокойны и ясны, цвет лица что-то уж очень нежен и бел, румянец что-то уж слишком ярок и чист… казалось бы, писанный красавец, а в то же время как будто и отвратителен. Говорили, что лицо его напоминает маску».

В изображении же любовной трагедии Лизаветы Тушиной с Николаем Ставрогиным в полной мере отразилось мастерство Достоевского в раскрытии психологических образов. Лиза, безоглядно, до самопожертвования любящая Ставрогина, давно угадывала все потаенные глубины его души: «Я вам должна признаться, у меня тогда, еще с самой Швейцарии, укрепилась мысль, что у вас что-то есть на душе ужасное…».

Пронзительный и глубокий образ утонченной натуры Лизы Илья Глазунов отразил в одной из самых романтичных иллюстраций к роману «Лиза и Ставрогин». «Пышные волосы в разбившихся локонах выбились… Лицо ее было усталое, озабоченное, но глаза горели из-под нахмуренных бровей… Отворилась дверь, и вошел Николай Всеволодович. Он не подошел не к окну, а остановился сзади нее в трех шагах; Она быстро повернулась от окна и села в кресла…». Виртуозное владение одним самых сложных графических материалов пастелью, холодный колорит произведения и яркие всполохи пламени за окном создают атмосферу драматизма и напряженности сцены.

Нередко в литературе, посвященной творчеству Ильи Глазунова, можно встретить слова, что его иллюстрации к романам и повестям Достоевского – это галерея портретных образов. Портреты героев произведений восхищают и поражают глубиной художественного воплощения и яркими психологическими характеристиками. Однако не мало графических работ он посвятил «атмосфере» картин Достоевского, отражению обстановки и мест, где происходили события романов. Напряженным аккордом звучит глубокая по тону работа художника «Дом Шатова». «Темень и дождь продолжались по-прежнему. Он прошел через всю Богоявленскую улицу; наконец пошло под гору, ноги ехали в грязи… Дом, до которого дошел Николай Всеволодович, стоял в пустынном переулке между заборами, за которыми тянулись огороды, буквально на самом краю города. Это был совсем уединенный небольшой деревянный домик, только что отстроенный и еще не обшитый тесом».

Иллюстрации Ильи Сергеевича Глазунова к произведениям Ф.М.Достоевского крайне отличаются от работ других художников, когда-либо обращавшихся к его романам. По точности образов и богатству передачи внутреннего содержания, атмосферы повестей и романов художник не просто максимально приблизился к литературному первоисточнику. В его портретах героев получил исключительно глубокое развитие психологический реализм. «Трудна и ответственна работа художника-иллюстратора, высшей наградой для которого являются слова читателя: «Я именно так представляю себе князя Мышкина, я так вижу Ставрогина», – говорил Илья Сергеевич.

Он смог создать эталон восприятия персонажей, «живую классику», на основе которой снимались экранизации, продолжают издаваться книги и художественные альбомы.